Взгляды востоковедов на правдивось литературы о хадисах

Editor


Взгляды востоковедов на правдивось литературы о хадисах

Хронологический анализ (1848-1950 годы).

Как было сказано востоковедами, вопрос материала по литературе о хадисах настолько же обширный, как и вопрос по литературе исламского права, истории Ислама, Коран и тп. Поэтому для рассмотрения данного вопроса нужно определить обязательные критерии. Ограничение 1848-1950 годами дает более точную возможность хронологического анализа. Наряду с этим данный период ознаменован работами "лидеров мнения" в результате которых определились традиционные взгляды востоковедов на хадисы.

Как известно, в 1890 году венгр по происхождеию Игнац Гольдциер (1850-1921), второй том известного труда Muhammedanische Studien посвятил хадису. После этого, на западе, работам по истории Ислама и жизни Пророка Мухаммада посвещались не отдельные главы, а целые киги. В результате, для определения правдивых источников по литературе хадис востоковеды наряду с предыдущеми работами стали предавать большую важность исследованиям И. Гольдциера.

В период до Гольдциера, в первую очередь следует уделять внимание Густаву Вейлю (1808-1889), который в книге Geschichte der Chaliphen настаивал на том что само мало половина хадисов Бухари неточна и высказывал сомнения по поводу некоторых глав о смертности Пророка в Коране и события "Исра".

Через несколько лет после Г. Вейля в 1856 году Алоис Шпренгер (1813-1893), в изданной в 1861-1865 годах трехтомной книге Das Leben und die Lehre des Mohammad утверждал, что по литературе хадис существует больше правдивых источников чем ложных. Похожие высказывания о праведности литературы хадис в введении книги The Life of Mahomet имеются у английского востоковеда Вильяма Мюира (1819-1905). Отличительной чертой В. Мюира является определение им некоторых критериев для исследований о правильности хадиса, затем вследствии этого, В. Мюир предоставил востоковедам примерные работы для самостоятельных исследований по определению периода хадисов. По Муиру, несмотря на огромные исторические искажения литература хадис в большинстве достоверна. Последним исследователем до периода Гольдциера является голландский востоковед Рейнхарт Дози (1820-1883). Р. Дози в книге Het Islamisme (1863), переведенной в 1908 году на турецкий язык Абдуллой Джевдетом под названием Тарих-и Исламиййет (Târîh-i İslâmiyyet), поддавшись влиянию Шпренгера и Мюира утверждает о правильности половины хадисов Бухари. По словам Дози, причиной наличия искаженных хадисов является запись хадисов во II-ом веке хиджры. Также сравнение явления откровения божьего с эпилепсией "насмешки относительно духовных ценностей вызвало отрицательную реакцию со стороны всех слоев общества" (Хатибоглу, "Osmanlı Aydınlarınca Dozy'nin Târîh-i İslâmiyyet'ine Yöneltilen Tenkitler", стр. 202).

Любой востоковед исследовавший хадисы в своих работах обязательно ссылается на работы Игнаца Гольдциера, который считал половину хадисов неправильными и был противником мнения Дози относительности правдивости половины хадисов Бухари. И. Гольдциер всегда считал нужным подчеркивать свое отличие относительно взгляда Р. Дози на литературу о хадисах и утверждал, что большое число хадисов образовалось в результате религиозных, исторических и социальных изменений Ислама во II-ом веке хиджры. По И. Гольдциеру, любое мнение и противников понятия  "всякое соображение и желание, всякую сунну и новшество" он встретил в хадисах. В результате некоторых изложений можно подумать, что И. Гольдциер верит в правильность материалов по литературе хадисов, но на самом деле у него не существует точного выскавывания. Только находится утверждение о приписывание малого количества хадисов Пророку. Особенно Шахт и последователи очень часто настаивали на том, что вначале хадисы не использовывались как правоверные источники, но, нaходившаяся наряду с хадисом сунна со временем приобрела большую важность как правовой источник. Таблица начерченная И. Гольдциером - это исламское общество со множеством лживых хадисов. Настолько, что якобы одна из групп в угоду своим взглядам выдумали некоторые хадисы или сделали лживые поправки к существующим хадисам и наложили цензуру на хадисы своих противников. Для отборки этих лживых хадисов, богословов мусульман не замечавших явных анахронизмов в правильном тексте по иснаду (иснад - опора на Пророка Мухаммада) считал неудачниками и этим высказывл свое неуважение к иснаду.

Живший в одно время с И. Гольдциером голландский востоковед Х. Снук-Хюргронье (1857-1936) был с ним одного мнения относительно влияния первого трехвекового исламского общества на литературу хадис. Также оба востоковеда однозначны во мнении о "лживости в религиозных целях" и для придания этим суждениям правдивости включили их в хадисы. Хюргронье был согласен с Гольдциером о взаимном обусловливании хадиса с Ветхим и Новым Заветом и Римским правом. По Хюргронье, когда стало очевидной угроза взглядов из других источников, то сразу начился отбор новых мнений. Главы, вначале принятые как частицы Ислама постепенно деформировались и вследствии уничтожения источников они стали именоваться хадисом. В результате этих суждений, Хюргронье считал неправдоподобной выдумкой связь между источниками и Пророком и исходя из этого хотел доказать о невозможности использования подобных материалов в пояснениях о жизни и пути Пророка.

Бельгийский востоковед Анри Ламменс (1862-1937) был согласен с мнением Гольдциера о незамечании мусульманских ученых явных анахранизмов в хадисах. По А. Ламменсу, они не проделывали внутренней и внешней критики и довольствовались всего лишь критикой на иснад и не считали нужным замечать в главах исторические и логические анахранизмы. Как и во многих суждениях относительно выдуманных хадисов, Ламменс был одного мнения с Гольдциером. Ламменс был также сторонником мнения Гольдциера о влиянии Римского права на прововедении Ислама. А. Ламменс считал, что материалы заимствованные из чужих иточников преподносились как события из жизни Пророка Мухаммада и асхабов и затем в результате полной деформации стали преподноситься как элементы целостной и оригинальной версии правоведения Ислама.

Сторонником убеждения о том, что правоведение Ислама якобы является копией других правовых систем был тоже западный исследователь Д. С. Марголиус (1858-1940). В исследованиях более ранней поры Марголиус в первую очередь уделял особое место Мюиру и Гольдциеру и утверждал, что анализируя работы Гольдциера относительно периода развития хадисов, для каждого отдельного хадиса на ум приходит вопрос -  в "каких целях этот хадис был выдуман". Марголиус был не только лицом находившимся под влиянием предшественников, но и сам был влиятельной особой для западных исследователей в последствующий период. В частности повлиял на Джозефа Шахта и через него размножил убуждение о том, что понятие "сунна" в начальный период не было ануллированно Кораном и применялось как понятие обычаев доисламского периода арабской истории. По Марголиусу, для использования правил Пророка понятие "сунна" внедрилось в результате медленного процесса. Одним из причин этого процесса, по его мнению, была необходимость в предотворении беспорядков возникших в результате расширения исламской географии, в которой каждая отдельная община старалась установить свои обычаи и традиции. Из взглядов Марголиуса становится ясным, что для подготовки основы сунны Пророка как правового источника в виде теории использовались свойство "исмат" (безгрешность, непогрешимость) и понятие "гайр-и матлув" (необнародованные или нерочитанные). Похожее убеждение о "гайр-и матлув" имелось и у Гольдциера. Морголиус, относительно периода использования периода авторитета сунны, вернее когда в употреблении существующих общественных признаков стали делать сноски на Пророка и преподносить это в виде сунны считал, что хоть Бухари и был очень внимательным и осторожным при выборе хадисов, все равно и его хадисы находятся под вопросом.

Известный на западе исследователь Йозеф Горовиц (1874-1931), славился своими взглядами насчет хадисов в сфере литературы сира (о жизне Пророка). По настоянию Горовица отделить друг от друга предания по данной сфере невозможно. Горовиц, исходя из иснада Ибн Исхака (85/704-151/768) пытался составить хронологию иснада. По его мнению, иснад вошел в использование в последнюю четверть I-го века хиджры. Все выше приведенные востоковеды как и Г. Йейнболл приводили для иснада более ранний срок. Горовиц, в противоположность им всем, для установлении источников хадисов использование иснада считал неправильным. Горовиц если и отличался от предшественников в суждениях относительно хронологии иснада, то в смысле религиозных и культурных атрибутов Ислама был с ними одного мнения и отождествлял Ислам с "зоной преобладания сенкретизма".

Подобное утверждение было высказано известным голландским востоковедом участником проекта "Concordance" А. Венсинком (1882-1939). В одном из исследований А. Венсинка разработанном в сфере традиционного голландского востоковедения говорится о том, что в ходе работ над одной их докторских диссертаций относительно Пророка Мухаммада и евреев Медины было выявлено о важном значении хадисов в теологии Ислама. И для того чтобы правильно использовать хадисы в исследованиях по Исламу, он увидел необходимость в проекте "Concordance". Другим доводом Венсинка являлась необходимость другого источника для Ислама, который постепенно расширирялся за пределы Аравии и Медины. Если Римское и еврейское право, нравственность и аскетизм христиан были заимствованы из Элленизма, то наличие подобных явлений в литературе о хадисах является вполне нормальным явлением. По мнению Венсинка - это не только заимствованные из других культур признаки, но и как было отмечено Гольдциером, совмещение выдуманных хадисов противоборствующих группировок. В результате, Венсинк считал хадисы необходимостью для истории религии Ислам. Венсинк был согласен с мнением о том, что Коран является произведением Пророка, а хадисы сочинением исламского общества после Пророка и вероятнее всего поэтому хадисы заработали большую популярность среди мусульман.

Еще одним хозяином суждений литературы о хадисах был опять таки западный востоковед Альфред Гиллаум (1888-1965). Гиллаум был однозначного мнения с предшественниками относительно правдоподобности некоторых хадисов. Доводом приводил следующие доказательства: существование множества ложных работ по литературе хадисов; отражение политических и религиозных наклонов различных группировок; в результате ошибок совершенных во время преданий правдивыми может быть лишь малое количество хадисов. Вместе с этим, у Гиллаума имеется отдельное исследование относительно литературы о хадисах под названием The Traditions of Islam.

Следуеет отметить что все вышеперечисленные востоковеды находились в коллективом состоянии подозрительности. Только Иоганн Фюк (1894-1974) был другого мнения по сравнению с предшественниками. Он подвергал критике взгляды предшественников - востоковедов относительно подозрений о хадисах и соглашался с тем, что Пророк с самого начала являлся идеальным примером для общества мусульман. Фюк, вместо достаточно полных взглядов о хадисах у противоборствующих группировок делал ударение на нейтральных писателей хадисов и этим указывал на объединяющие свойства хадисов. По мнению Фюка, те кто не принимали хадисы как собрание сочинений, вмещающее в себе восприятие последующих поколений не считал нужным учитывать влияние Пророка на правоверных и воображал хадисы всего лишь как "мозаику" из разных культур. В результате, пока не будет доказано обратное, хадисы будут считаться выдуманными. Фюк считал, что несмотря на то, что исследователи сочинений о хадисах были не очень таки совершенными в отборе ложных хадисов, все равно существовали правдивые источники о хадисах. Потому что через пятьдесят лет после смерти Пророка начался сбор хадисов. В то время, при жизни находились только молодые сахабы и сборники хадисов составлялись из их сказаний. В этой связи, весть о том, что у известных близостью к Пророку Абу Бакра и Омара имеется малое количество хадисов является неоспоримым доказательством у писцов хадисов. По Фюку, как утверждалось, если бы писари хадисов были заняты подборкой ложных материалов, то тогда бы делали сноски не на молодых асхабов, а на лиц, известных близостью к Пророку. Таким образом хадисы имели бы тогда неоспоримую надежностью. Вместе с этим Фюк был сторонником того, что каналы собраний сочинений о хадисах были проследованы всего лишь до первой половины II-го века хиджры, а до этой даты не существует конкретных доказательств. Наряду с согласием о нахождении корней сунны в первом веке хиджры у Фюка имеется утверждение об изменениях и добавлениях в последующие периоды времени. Но и по данному критерию Фюк следует по различной от других линии, и соглашается с наличием  честных и правильных качеств.

Даже если у всех вышеперечисленныех востоковедов, за исключением Иоганна Фюка, были похожие мнения с Гольдциером, то имевший такое же влияние на последователей Джозефа Шахта (1902-1969), который считал, что существует недостаточная оценка суждений Гольдциера. Конечно же здесь имеется в виду предложение об отклонении подозрительности. Шахт хотел чтобы его работы принимались как последовательные работы Гольдциера и основательным суждением было то, что хадисы составлялись не со слов, объяснений и изложений Пророка, а были пояснением относительно событий и господствующих суждении в обществе мусульман во II-ом веке хиджры. По мнению Шахта, принятие хадисов как правдоподобных источников в правоведении Ислама было осуществленно во время Имама Шафи (150/767-204/820) и в последующие пятьдесят лет развилась всесторонняя фурия в отношение к хадисам. Шахт признавал, что причиной этого обвинения является упразднение хадисов правоведения в половине II-го века хиджры. Хадисы же принадлежащие асхабам (исторические события) были выявлены раньше, в начала II-го века хиджры. Как становится видно из данного датирования полное принятие хадисов Пророка приходится на более поздний срок, а известия относительно асхабов приходятся на срок близкий к периоду Пророка. Но как было отмечено, срок относительно асхабов приходится на срок не позднее 100 лет хиджры и в результате этого возникает новая версия. По мнению Шахта, в известиях делавших сноски на асхабов невозможно встретить правильные сведения, а только в последствующих поколениях возможно встретить правдоподобные известия. Обвинения Шахта, в таком виде, заключают в себе глубокие результаты. Однако хадисы связанные с проблемами веры относятся к более раннему сроку, но все эти хадисы невозможно приурочить к первому веку и становится ясным, что если принимать во внимание распростронение результатов хадисов права на исторические известия то видно насколько они важны. Шахт был важным влиятельным аргументом на работы по исследованиям востоковедения и последователи востоковеды ввели отличие между собой, делились на сторонников и противников Шахта.

Востоковеды, мнения которых относительно литературы о хадисах здесь изложены представляют собой известных востоковедов на западе, которые являются лидерами в сфере исследований по Исламу. Основой признания Шахта поворотным пунктом, было не только глубокое влияние на последователей, но и то, что стало основой для реакции, в результате которой литература приняла подобающий вид. Если вкратце охарактеризовать период их совместного проживания, то можно сделать следующий вывод: при жизни Пророка и после его смерти, как и было согласованно мусульманами, не существовало серьезных работ по преданиям хадисов и не было систематических научных исследований. Поэтому литература о хадисах не имеет особого доверия и это ни в коем случае невозможно отождествлять с Пророком. Но их позиции показывают на запрет какого-либо изъяснения насчет первого века хиджры, в результате чего появились всего лишь неразрешенные вопросы. Западные исследователи, которые поняли важное значение данного положения, установив некоторые критерии использования хадисов были обвинены Шахтом в "понижении стандартов".

Библиография:


مَا كَانَ مُحَمَّدٌ اَبَٓا اَحَدٍ مِنْ رِجَالِكُمْ وَلٰكِنْ رَسُولَ اللّٰهِ وَخَاتَمَ النَّبِيّ۪نَۜ وَكَانَ اللّٰهُ بِكُلِّ شَيْءٍ عَل۪يمًا۟ ﴿40﴾ يَٓا اَيُّهَا الَّذ۪ينَ اٰمَنُوا اذْكُرُوا اللّٰهَ ذِكْرًا كَث۪يرًاۙ ﴿41﴾ وَسَبِّحُوهُ بُكْرَةً وَاَص۪يلًا ﴿42﴾
Во имя Аллаха, Милостивого и Милосердного!

Мухаммад - не отец кого-либо из ваших мужей, а Посланник Аллаха и печать пророков (или последний из пророков). Аллах знает о всякой вещи.

О те, которые уверовали! Поминайте Аллаха многократно

и славьте Его утром и перед закатом.
(аль-Ахзаб, 33/40-42)